Откуда
Вырос в городе рая и ада
Мариуполь мой город. Мне 23 года.
С семи до десяти познавал церковь: свеча у алтаря, служба батюшки. Эта вера стала единственной бронёй на всю жизнь.
В одиннадцать земля под ногами дрогнула первый раз. Голландия, два с половиной года в лагере для беженцев, чужой язык, выученный быстрее, чем успела накопиться тоска по родному. В убежище отказали. Вернулись туда, где дрогнуло.
Пришлось заново учиться ходить по собственному городу, чужим среди тех, кого когда-то знал. Бокс дал кулаки и репутацию, улица подкидывала поводы её проверить. Меч был в руке с самого начала. Обнажать его или нет, решал каждый раз сам.
В восемнадцать дрогнуло снова, но крупнее: не улица, а целая страна. Мама услышала войну раньше сирен и сказала лететь. Успели. Она спасла жизнь. Ту дорогу пережили не все.
Сейчас в Амстердаме. Работаю руками, прокладываю улицы. Пишу треки.
Опыт беженца учит одному раньше учебников: деньги и защита достаются первыми тем, кто ближе к источнику, а тем, кто дальше, только счёт за опоздание. Эта арифметика знакома не по книгам.
Мальчик, который держал свечу у алтаря, вырос во всадника с мечом. Церковь этому не учила. Улица и два перелёта через море, да.
Взял это имя, потому что знаю, как это, когда покой забрали и тебя не спросили. А дальше всё равно решаешь ты.
А дальше всё равно решаешь ты.